C большим удовольствием, почти подряд прочитала два романа Стайрона.

«И поджёг этот дом» просто заворожил богатством и красотой языка (переводчик — Виктор Голышев). Мастерски выписанные эпизоды, выпуклые характеры. Первая половина книги, на мой вкус, куда лучше второй. Вторая слишком медленная, а образ запойного пьяницы не слишком-то реалистичен. Кроме того, детективная интрига разрешается не особо впечатляюще. Но зато первая половина совершенно волшебная, от самого первого слова. Знойная, яркая, жестокая.

«Признания Ната Тернера», напротив, по мере чтения захватывают всё больше. Какой главный герой! Негр-расист, раб-сноб, маньяк-проповедник! Вообще, в романе много изумительных, но очень жизненных, как ни странно, противоречий. Очень много тем и толчков для раздумий. Послевкусие по-настоящему большой литературы.

Купила ещё «Выбор Софи». Боюсь начинать — а вдруг окажется не так круто? Посмотрим...

C большим интересом прочитала сама и рекомендую всем: Наталья Долинина. «Первые уроки».

На самом деле, там много жуткого и печального... Но хочется процитировать смешное.

В милицейском классе было двадцать три человека. Они были до такой степени разные, что учителю, работавшему там, лучше бы пойти жонглировать горящими факелами. Следователь городской милиции по уголовным делам, человек абсолютно грамотный и вполне культурный, просто не имел аттестата за семь классов — ему нужна была бумажка. На уроках он читал серьезные научные книги. Рядом с ним сидел регулировщик Павел Рудь. За год я научила его писать на обложке тетради «Павла», а не «Павела». Слова «Михайлович» мы не одолели.

Немолодой начальник паспортного стола Борщов писал без ошибок, красивым писарским почерком с завитушками. Но выучить правила, пересказать рассказ он был не в состоянии. А я еще должна была научить его разбирать предложения.

Каждый из них что-то умел. Но то, чего он не умел, оставалось недоступным. Математику им преподавал лучший учитель школы. Они пыхтели и списывали всем обществом у следователя городской милиции. Математик хватался за голову.

Никто из них не собирался в восьмой класс. Им всем нужна была только справка об окончании семилетки. Но Рудь кончил двадцать лет назад два класса деревенской школы на родном украинском языке, а следователь имел до войны девять классов — документы были утеряны: учился он в Минске. Архивов не было.

...

Милиционеры ко мне домой не ходили. Но от них тоже были свои радости. Целый год я наслаждалась тем, что переходила Невский где хотела — если даже меня останавливал не мой ученик, я сама набивалась идти в милицию и каждый раз заново радовалась эффекту: грозный дежурный ухмылялся, козырял и отпускал меня. Вскоре меня знали все милиционеры на Невском — это было очень удобно.

Учила я их не по системе Станиславского, а с голоса, как дрессировщики. Научить думать над фразой, чувствовать ее строй, понимать слово я еще не умела. Иногда это получалось с учениками других классов, если кто-то до меня хорошо их учил. С милиционерами мы просто коллективно зубрили слова, правила, примеры. Их это устраивало. Папа Карло сказал, что они мной довольны.

Когда мне бывало трудно в обычном классе, я могла спросить совета у Евгении Васильевны, у Друяновой, у завуча. Что делать с милиционерами, не знал никто. Другие учителя заставляли их вызубривать по учебнику целые страницы истории, физики, химии, отвечать наизусть ход доказательства теоремы или типовое решение задачи. Но мне нужно научить их грамотно писать — это невозможно вызубрить, и тем более я не знала, как научить их рассуждать о литературе — хоть на самом примитивном уровне, но рассуждать!

Впервые в своей учительской жизни я отклонилась от программы. Заставить их рассуждать о стихах Некрасова я не могла и потому стала читать вслух современные книги о милиции. Они разговорились. Потом мы прочли «В окопах Сталинграда» и «Теркина». Это оказалось близко: многие были на войне. Впрочем, больше, чем эти книги, им нравилась трилогия Панферова. Я робко заметила, что там все неправда.

— Ну и что? — сказал Борщов. — Разве в книгах должна быть правда?

Они рассматривали литературу как средство агитации — только. Тогда, ударившись в самую черную демагогию, я сказала, что роман Панферова «В тылу врага» — антисоветский. Они оторопели: почему?

— Потому что там засылают в тыл к немцам полубезумную женщину и припадочного мужчину. Что, у нас нет нормальных людей для работы в разведке?

Это подействовало. Они стали выискивать в книгах нелепости и показывать их мне с той же радостью, с какой мои дети демонстрировали очередное разрушение нашего семейного уюта.

Однажды Рудь, с трудом вытащив из парты свое мощное тело, провозгласил:

— И я найшов книжицу, иде нема брехни.

Это была «Звезда» Казакевича.

Всегда платить за всё. За всё платить сполна.
И в этот раз я заплачу, конечно,
За то, что шелестит для нас сейчас волна,
И берег далёко, и Путь сияет Млечный.

Душа в который раз как будто на весах:
Удастся или нет сравнять ей чашу с чашей?
Опомнись и пойми! Ведь о таких часах
Мечтали в детстве мы и в молодости нашей.

Чтоб так плечом к плечу, о борт облокотясь,
Неведомо зачем плыть в море ночью южной,
И чтоб на корабле все спали, кроме нас,
И мы могли молчать, и было лгать не нужно…

Облокотясь о борт, всю ночь, плечом к плечу,
Под блеск огромных звёзд и слабый шелест моря…
А долг я заплачу. Я ведь всегда плачу.
Не споря ни о чём… Любой ценой… Не споря.

Анатолий Штейгер

Прочитала сказку — незамысловатую, но почему-то она меня впечатлила, а перевод я сходу не нагуглила. Поскольку хочется поделиться, решила кое-как перевести сама.

Мне однажды, давно, коллега так с пиететом сказал, что очень впечатлён, какая я начитанная (не помню точно формулировку). Я слегка удивилась. Я особо, как мне казалось, о литературе-то на работе не распространялась — как-то повода не было :).

Оказалось, произвести впечатление очень просто :). Он сказал, что как-то раз зашёл на кухню, когда я обсуждала со Славой какую-то книгу — причём, сразу видно, что серьёзную.

А обсуждали мы Коупленда. Конкретно: Слава сказал, что Коупленд — это такой канадский Пелевин. А я заметила, что после «Жизни после бога» так уже нельзя сказать.

Это всё )).

В автомобильных пробках дочитали воспоминания Шварценеггера.

Очень интересно и есть о чём подумать.

Последняя часть книги, когда он рассказывает о своей политической карьере, немного скучновата, правда. Во-первых, речь идёт о вещах, которые нам часто не совсем понятны, так как относятся сугубо к американской политической системе. Во-вторых, там ну очень подробно всё, и часто повторяется даже одно и то же — видимо, потому что воспоминания ещё очень свежи. В остальном же всё очень увлекательно.

Я очень люблю людей цельных и целеустремлённых (я сама катастрофически не такая), и мне всегда интересно про них читать. Шварценеггер — человек замечательно цельный, фантастически целеустремлённый, да вдобавок трудоголик. Прочитаешь эту книгу — и вместо стандартного вопроса: «А чего добился ты?» — задаёшься вопросом: «А что ты сделал, чтобы чего-то добиться?» — тут становится грустно и хочется поспать :). Однако книга вдохновляющая. Думаю, что есть люди (ну, цельные и целеустремлённые), которых она реально мотивирует на что-то большое.

Книга издана богато на вид, но перевод, корректура и редактура, оставляют желать очень много лучшего. Очень много опечаток. Небрежность просто зашкаливающая; издательство Эксмо откровенно гонит халтуру, позор.

Другого издания, к сожалению, нет, поэтому рекомендую это :). Ну или почитайте по-английски. Увлекательно. Любопытно. Полезно.

Прекрасно, замечательно! Не так много действительно толковой литературы о не плохих и не хороших — Средних веках. И мне очень нравится идея книги: рассказать о каком-то конкретном периоде в истории (условно — 1185 годе) не в одной стране, а сразу в масштабах континента. Меня всегда поражало, когда я обнаруживала, что к Елизавета I, например, сватались Иван Грозный и брат Карла IX Франсуа... И вот, пожалуйста: Ричард Львиной Сердце, Барбаросса, Саладин, князь Игорь, Андроник I Комнин и ещё всякие личности Востока, имена которых я уже забыла, — все рядом, все в одной эпохе и все в одной книге.

В своём повествовании автор движется, условно, по Великому шёлковому пути, с Востока на Запад. Восточные главы местами интересны, местами поучительны (например, фантастическая история Джаявармана), но мне их было читать тяжеловато из-за обилия труднозапоминаемых имён :(. Но чем дальше на Запад, тем увлекательнее (притом что Игорь Можейко, он же Кир Булычёв, — востоковед).

Не могу не похвалить издание. Пусть, грамотная речь — заслуга автора. Но там и опечаток нет! Круто, спасибо!

Когда-то в средней школе мне было очень скучно и муторно на уроках истории, пока я не обнаружила, что это безумно увлекательная и очень полезная штука, если не зацикливаться на датах и фамилиях, а изучать и анализировать процессы. С тех пор я полюбила этот предмет, хотя нормальная учительница истории у меня была только в последнем классе. И я люблю хорошие исторические книги, тем более, что у меня очень плохая память ))). Но действительно хороших книг, к сожалению, мало... с тем большим удовольствием я рекомендую «1185 год».

Читаю воспоминания Кропоткина. Никогда в жизни бы мне это в голову не пришло — кто-то посоветовал; пока книга приехала, да пока до неё очередь дошла, забыла, кто именно, а жаль, потому что ему спасибо.

Очень интересно! И вот как-то думается, что господин Зорькин не читал их. Либо забыл очень прочно.

Правда, пока про детство да про юность — это часто хорошо выходит у мемуаристов... посмотрим, что дальше!

Как и обещала, прочитала вторую книгу Халеда Хоссейни. Надо сказать, эта гораздо лучше пошла. Прочитала до конца с практически не ослабевающим интересом.

Очень трогательная история о судьбе афганских женщин в период катаклизмов. Самое неприятное то, что понимаешь: всё как-то более-менее так вполне бывает в жизни. Вот ты училась в школе и собралась поступать в университет — а вот ты уже ходишь в бурке. Вот ты преподавала в школе и учила детей, что женщины не должны закрывать лицо, — а вот ты уже ходишь в бурке. Вот ты росла девочкой-цветочком и мечтала о чём-то прекрасном — а вот ты уже ходишь в бурке. Короче, ты ходишь в бурке, и всё тут.

И не так важно, кто там именно захватывал власть и как надолго. Всё это в книге упоминается, и даны примечания, кто есть ху, но я примечания не читала даже. Герои книги сами нифига не понимают, кто там за кого и кто чего хочет, они там как-то выживают, в бурках своих, как-то крутятся, за что-то борются своё личное — ну что поделаешь, если личное оказывается всё наперекосяк из-за общественного.

Конечно, всё это очень мелодраматично, но искренне. Порадовало, что автор не мажет отрицательных персонажей одной чёрной краской, а находит и для них какие-то оттенки. В общем, ничего не вызывало серьёзного неприятия; всё вполне читабельно. А самое главное, в этой книге я почувствовала, что автор любит свою страну и любит Кабул; именно этой любовью пронизана книга. И он заставляет читателя тоже полюбить Кабул и, несмотря на все ужасы войны, почувствовать в нём тысячу сияющих солнц.

За эту любовь — однозначный зачёт. Рекомендую.

Дочитали, наконец, мемуары Альберта Шпеера. Я читала вслух в пробках, потому так долго.

Это нужно читать буквально каждому, особенно сейчас. Правда, местами жутковато становится, но это ничего. Полезно вовремя ужаснуться и задуматься.

Не могу сказать, что книга особенно блестяще написана — иногда скучновато, мысли повторяются. Перевод явно хромает. Корректор том до конца ниасилил, хотя издание неплохое, на хорошей бумаге, с фотографиями, все дела. Автору не хватает чувства юмора, вернее, умения юморить письменно :). Вроде, он описывает какие-то смешные эпизоды, но всё это с такой катастрофической серьёзностью, что не вызывает даже улыбки. Но всё равно это совершенный must read, из всех дневников и мемуаров верхушки Третьего рейха, что мне попались, это пока лучшие и ценнейшие.

А вот эта фотография впечатлила меня больше всех...