Признаюсь, я не очень любила публицистику Александра Подрабинека. Читала, но не очень симпатизировала лично автору. А тут ещё с обложки смотрит вот такая фотка — вы бы купили?

Решилась после нескольких рекомендаций. В самом деле, давно прошли те времена, когда неудачная покупка книги была маленькой трагедией; сейчас у меня скопилось уже достаточно твёрдопереплётной фигни, так что я стала смелее. Хотя, думала я, непонятно, что там должно меня заинтересовать. Никогда я не особо интересовалась диссидентским движением 70-х и интересоваться в ближайшее время не собиралась.

Но, во-первых, мы тут как раз покатились в любезные 70-е, так что книга оказалась куда актуальнее, чем можно себе вообразить. Честно, я до её прочтения даже и не думала, что мы, по некоторым пунктам, уже ТАК близко. Конечно, по многим другим (особенно что касается бытовых условий и потребления) катиться ещё долго, только нужно понимать, что в 70-е вектор развития уже фактически был направлен в другую сторону. В общем, для лучшего понимания современности эта книга бесценна.

Во-вторых, Подрабинек реально хорошо пишет. Много очень смешных страниц, и много очень грустных, и много грустных и смешных одновременно. Я зачитывала Славке вслух большие куски, так они мне нравились. Почти всю толстенную книгу я прочитала с удовольствием.

В итоге получилось, что «Диссиденты» — чуть не лучшая моя литературная покупка за последнее время. Я теперь её осторожно рекомендую знакомым. Некоторым.

Ещё одни блестящие мемуары; на этот раз, театральные. Мне попалось прекрасное издание (букинистическое, конечно) с очень хорошей вступительной статьёй и иллюстрациями, но, вроде бы как, немного сокращённое. Теперь мучаюсь, покупать ли перевод без сокращений... Вроде как, второй раз читать всё-таки скучновато будет. Но, с другой стороны, жалко любого выкинутого (в советском издании) слова...

Конечно, интереснее всего читать эту книгу, когда какое-то представление о балете уже имеется. Я представляю себе, сколько смысла прошло бы мимо меня ещё лет десять назад, когда я не видела балетов, о которых рассказывает Тамара Платоновна, не знала терминологии. Однако и кроме балета здесь много интересного в описаниях дореволюционной жизни и рассказах о великих и просто знаменитых знакомых автора. Благодаря прекрасному языку сам собой рисуется в воображении очень цельный образ мемуаристки, наивной барышни и большой артистки.

Воспоминания очень личные, и в то же время литературные. Они интересны и как исторический документ, и как психологический портрет. К сожалению, мемуары внезапно обрываются с последним выступлением балерины в Мариинском театре в 1918 году. Однако в этом есть и очень мощный психологический приём, ведь и правда, та жизнь, о которой рассказывает Карсавина, оборвалась в этот момент точно так же, как и текст: без предупреждения и без послесловий.

От этого остаётся после прочтения горькое послевкусие. Невозможно не сожалеть вслед за автором об этой оборванной жизни. Но таково свойство хороших мемуаров. «Театральная улица» — ещё одни хорошие мемуары в моей коллекции.

Одним духом прям с экрана зохавала эти отличные мемуары. Со мной это редко бывает, так что не могу не отметить сей факт.

Не знаю уж, какой был из Коржакова «серый кардинал», а потом законотворец, но писатель он отличный. Разумеется, мы не ищем в мемуарах сколько-нибудь объективной оценки личности самого мемуариста, и придираться к этому (Коржаков в мемуарах — безгрешен и прекрасен, как последний герой боевика) совершенно не стоит. Но до чего ж интересно всё это читать!

Удивительно, насколько, в общем-то, недавние события, описанные в книге, уже затянулись туманом забвения. В самом деле, это была другая страна и другое поколение. Тем прекраснее все эти байки, очень яркие описания характеров, увлекательные рассказы о важнейших событиях...

Единственное, что я пропустила, это длинный диалог с Черномырдиным в конце книги; впрочем, я просто устала читать с экрана, а в печатной версии, наверное, и его бы прочитала с удовольствием.

Надо заметить, что текст очень личный, эмоционально насыщенный; это подкупает. Почему-то я сомневаюсь, что подобные мемуары смог бы когда-нибудь написать кто-нибудь из нынешней верхушки страны, ну просто другая эпоха настала. Тем более интересны сейчас эти воспоминания о молодости страны — о том времени, когда всё было впереди...

В общем, книга хороша во всех отношениях: и познавательна, и увлекательна, и развлекательна. Рекомендую.

Отличная книга, бойко написанная, интересная (как ни странно, да), очень познавательная.

Самое большое достоинство состоит в том, что, пользуясь Марией Башкирцевой в качестве временных и географических рамок )), автор рассказывает кучу интересных историй, даёт массу сведений и рисует очень любопытный портрет эпохи. Аннотация обещает, в первую очередь, подробности о личной жизни мадемуазель Башкирцевой, и они там таки есть, но автор обращается с ними аккуратно, не сползая в стиль жёлтой прессы. Вообще, писательский талант режиссёра Александрова несомненен.

Собственно дневник Башкирцевой я помню очень смутно, хотя некогда читала его с интересом. После этой книги перечитывать дневник желания не возникло — не знаю, отнести это к достоинствам или недостаткам... Издана книга очень прилично, хотя я б хотела больше (и другого подбора, пожалуй) иллюстраций.

Не помню, кто посоветовал мне эту книгу (возможно, я просто видела рецензию в каком-то журнале), но понятно, что по собственной инициативе я бы ни за что её не купила, даже если бы она мне попалась на глаза. И совершила бы ошибку. Вот, чтобы удержать других от такой ошибки, я и пишу этот отзыв.

Да... в небольшом пассаже о том, как русские в XIX веке удивляли всю Европу знанием иностранных языков, автор приводит одну фразу на итальянском. Так вот, в этой фразе есть опечатка...

Вот и я прочитала эту поделку, явно претендующую на нечто большее, чем она есть :).

Претендует она на сложный психологизм отношений, на масштабность, на широкий исторический и культурный контекст. И, надо сказать, первая часть книги, до смерти Бабы, производит соответствующее впечатление, несмотря на избитость темы. Больше всего по настроению она мне напоминала «Обещание на рассвете», только была ещё приправлена восточной экзотикой. Ну, конечно, не Достоевский, с которым автора бесстыдно сравнивают некоторые комментаторы, но интересно и вполне читаемо.

С переездом в Америку восточного колорита становится даже, как ни странно, больше, но и в этом есть определённая жизненная сила: ясно, что всякие странные обычаи больше бросаются в глаза на чужой почве, да ещё и кучкуются эмигранты очень плотно, чуть не плотнее, чем в родной стране. Но потом случилось страшное: Баба умер, и тут оказалось, что всё держалось только на нём.

Без отцовского пригляда главного героя (и автора тоже) понесло куда-то в рай по кочкам. Резко попёрло ужасной литературщиной, напичканной тупыми параллелями, неумными совпадениями и идиотскими приключениями. И ещё заметными проявлениями анальной фиксации. До конца я добралась уже с трудом, пыхтя и отплёвываясь. Последняя часть романа — это чисто индийский боевик, точнее, гифка с отрывком из индийского боевика ))).

В общем, сложно характеризовать это в целом. Первую половину я б рекомендовала прочитать, а вторую — вырвать из книги и сжечь. Ещё раз замечу, что под первой половиной понимаю часть до смерти Бабы, а не до бегства в Америку.

Поэтому я решила для верности почитать ещё другой роман этого автора :). Посмотрим, что из этого получится...

Однажды руководитель группы аналитики Поиска Лёша Тихонов решил научить робота писать стихи. Для начала он взял алгоритм старшего разработчика отдела лингвистических технологий Юрия Зеленкова. Этот алгоритм автоматически определяет стихотворный размер заданной фразы по чередованию ударных и безударных слогов и составляет её фонетическую транскрипцию. Лёша немного переписал его, научив рифмовать созвучные фразы друг с другом, и применил к запросам, которые пользователи Яндекса задают в поиске...
...

Итак, автостихи из поисковых запросов.

как сделать бомбочку из спичек
умом россию не понять
джузеппе верди травиата
скачать

Потихоньку, стоя в пробках, прочитали книгу о великом пианисте. Очень специфическая литература: Григорий Гордон одновременно и фанат, и профессионал. Соответственно, и произведение отличается одновременно и запальчивостью, живым языком, неравнодушным отношением к предмету — и довольно тонким разбором пианистических и вообще исполнительских тонкостей.

Признаюсь, иногда было сложно удержаться от усмешки, когда автор совсем уж выходил за рамки профессионализма. Заметны перекосы, передёрги, эмоциональные перехлёсты. Но видно, что всё это происходит от искренней фанатичной любви. За такую любовь многое можно простить.

Книга эта не только о Гилельсе, но и о ситуации вокруг Гилельса, о критике, вообще об эпохе Гилельса (чей век практически совпал с веком СССР). Она хорошо издана, оформлена, содержит много интересных фактов. Конечно, в силу фанатизма автора, книга неоднозначная, и вызвала много споров. Я тоже не могу сказать, что в восторге от авторского стиля. Но для меня достоинства книги однозначно перевесили недостатки.

К слову — вот очень интересная статья о Гилельсе, которая, вроде бы как, является отзывом на книгу Гордона, а на самом деле...

Вчера поздно легли, потому что долго спорили (стоя в коридоре), что именно Хаксли спёр у Замятина, почему он это сделал, а главное — кто в итоге был более прав.

Сегодня Славка уселся читать «Фаворита» Пикуля, про которого накануне сказал, что он ужасно тенденциозный, и по крайней мере минут 20 вообще не реагировал на внешние раздражители...

Ужасная штука, эти книги. Полный отрыв от реальности...

Часто вспоминаю это отличное сравнение (автор указан внизу).

Пусть у меня эти картинки живут тоже. Хотя на самом деле Хаксли тут немного передёрнут, но всё равно любопытно.

















Повод перечитать «О, дивный новый мир»...

P.S. А правы были оба.

Долиной, зноем опаленной,
По грудь в высоком ковыле,
Семен Михайлович Буденный
Скакал на рыжей кобыле.

Он был во кожаной тужурке,
Он был во плисовых штанах,
Он пел народну песню «Мурка»
Аж со слезою на глазах.

А в той строке, где ента Мурка
Уже убитая была,
Мокрым-мокра его тужурка,
Навзрыд рыдает кобыла...

Когда же и штаны промокли
И плакать не осталось сил,
Четыре белых эскадрона
Семён Михалыч зарубил... эх, мало!
Ещё два белых эскадрона
Семён Михалыч зарубил!