Весенний подарок. Часть хой я разместила во "влажной" комнате, и они, конечно, в полном восторге. Однако так благодарно расцвела, пока что, только Матильда.

Этот экземпляр составлен как бы из двух, а на самом деле нет... сложно с этими растениями... в общем, когда-то я дала черенок маме, а когда мамы не стало, принесла уже взрослое растение домой и посадила вновь вместе с некогда материнским. У мамы эта хойя стояла прямо над рабочим столом. Наверное, мама её любила. Поэтому я очень рада, что пересадка прошла хорошо (хойи вообще не очень любят пересадки).

А общий вид окна в моей "оранжерее" сейчас такой.

Во "влажной" комнате будут жить ароидные, часть хой, колумнеи — ну и примкнувший к ним сидерасис.

Поездку на Желтой подводной лодке решили не откладывать, а то вдруг поднимется ветер и нельзя будет выйти в море. Так что второй день именно с этого и начали.

В ожидании старта, прошлись по пирсу, посмотрели на воду и рыбок.

Впервые с Mari Cheti-Star (понять бы ещё, на каком языке и как это читать; тут его зовут Мэри Шети). Ещё и первое занятие на улице после зимы. А у Шети — первый галоп на улице (в этом клубе, конечно). В общем, всё примерно как обычно — и при этом всё новое.

Начали следующий этап ремонта, который включает плинтусы, галтели, клинкер и кондиционер (ну и ещё, наверное, пару мелочей).

Также заменили входную дверь. Всё это богатство, к счастью, куплено было заранее, хоть на эту тему можно не переживать.

Несу к себе пару новых стихов Елены Ладовской. Хочу сохранить. Грустные. Кстати, не знаю, почему я именно её таскаю, случайно как-то подписалась же. Так сложилось, в общем :).

1.

Вот, мальчик на крылышке выводит: «Отважный».
Мальчик запускает самолётик бумажный.
Рыжий кот важно взирает с крыши,
Как самолётик летит все выше.
Лето. Мама хочет, чтоб он вырос поэтом.
Учителем.
Мальчик наденет китель.
И обязательно станет летчиком.
Его не собьёт ни один миномётчик,
И ни одна ракета.
Он пишет про это на хрупком бумажном крыле.
«Мир всей земле. Мир всей земле. Мир всей земле».
Ему пока пять. Но он уже очень, очень хочет летать.
Просто летать. Просто на самолетике.
И чтобы на кителе пуговицы блестели.

Он лежит в ледяной постели.
В лазарете.
В тяжелой дремоте.
Смят и контужен. В поту. В бреду.
Душно. Душно.
Бормочет. Так нужно было. Так нужно.

Проваливается в липкую вязь.
Ему снится четвёртый класс.
Он стоит у доски и выводит мелом:
«Мир всей земле! Мир всей земле! Мир всей земле!»
Кружи́т самолётик белый за старым оконцем.
На столе щурится рыжий кот.
-Мол, видели, видели…
И пуговица на кителе
оборачивается огненным солнцем.
Увеличивается. Растёт.

2.

-У нас ад, - говорят им, -
Страшно. Слышно, бомбят.
У нас над городом чёрный дым.
Птицы стремятся прочь.
И мы бы тоже. И нам бы тоже.
Поезд уходит в ночь.
Брошен дом, кот Тимошка брошен.
Жизнь к черту. В клочья.
Сирена визжит,
Как будто кто-то занёс ножи
Над розовым горлом.
Впивается свёрлами.
И то ли в метро. То ли в тучи.
И все круче и круче
Хлещет битыми стёклами ветер.
Понимаете, у нас дети?
Понимаете?
Да, как вы не понимаете?..
Вы же пока ещё засыпаете без лютого страха,
Что ваш сын проснётся в окровавелой рубахе.
Вот руки наши.
Головы наши.
Страшно.

А они им говорят: «Брат брату - не брат.
Сами хотели. Вот, вам, мол, на!
Просупонились, так теперь и не жалуйтесь.
Получите, распишетесь, пожалуйста.
Славная, - говорят, - освободительная
война!
Боитесь сидеть - пошли со двора!»
А ещё говорят: «Ура!»

И этих самых, их не так много, как может казаться.
Но они лезут из каждой строфы, абзаца.
Хрустят колесом железным по кукле Машке.
Мне стремно, что я с ними в одной упряжке.

И это не про политоту, не про режимы.
Но мне просто делается до жути паршиво.
Когда молодой человек, у которого нет детей.
В городе, где не слышится эхо взрывов,
Пишет: «Катись оно все по пи…
Сровняем катком зарвавшуюся вражину.

Правых и виноватых.»
Знаешь, вот ты,
Конкретно ты - Лёнька из Тулы,
Ты мне точно не брат.
И Марина из Тимирязевской.
Я не чувствую родственной связи.
Когда ты пишешь, как рада/рад.
Вполне рад войне.

-Ад, - говорят они, - Страшно.
Слышно - бомбят…

Долетела до меня последняя довоенная посылочка.

Два варианта Trifari Precious Pets — уточка из серии "попроще", сова и бабочка из серии "поколлекционнее". Обе остались чуть недособранными :(. Булавка для галстука (ну или для прически) с норвежской эмалью. Вишенки Joan Rivers. Сова Barlow. Брокколи Breakell. Браслет Barlow (как ни странно, такого не было). Клипсы с неизвестной маркировкой. Очень ценная антикварная брошь "Гранат" Trifari. И крупная птица D'Orlan,

Ну и Swarovski Crystal Memories.

Всё когда-то кончается.

Герда и Тумба по-прежнему вместе :).