Однажды с Антоном Петровым приключилась удивительная история, которую я люблю вспоминать и рассказывать.

В каком-то шмоточном магазине ему понравилась коллекция, он перемерил несколько вещей и хотел купить. Полез за деньгами — а бумажника нет. Пропала наличность, кредитки, права и прочие важные вещи, которые имеют обыкновение пропадать вместе с бумажником.

Покупку пришлось отменить. Антон в расстроенных чувствах помчался домой, заблокировал кредитные карты, отдышался, и стал думать, как теперь жить дальше.

И он подумал: нельзя же, чтобы такая пропажа полностью нарушила течение его жизни. Вот хотел же купить хороших шмоток — зачем теперь от этого отказываться? Он взял какие-то деньги и поехал обратно в магазин.

Конечно, то, что он выбрал, уже развесили обратно на вешалки, но продавщицы взялись собрать всё обратно. Антон ещё раз начал мерить выбранные вещи. В частности, брюки. Машинально сунул руку в задний карман и... нащупал свой бумажник.

Как я уже говорила, приватизировать землю мне не дали, потому что оригинал постановления о предоставлении моим прадедам земельного участка безнадёжно утрачен. И теперь мы эту землю выкупаем — как землю, находящуюся под моим домом (собственность на который оформлена).

Прежде всего, меня попросили погасить задолженность с одна тысяча семьсот... в смысле, заплатить за 10 лет землепользования. Фиг знает, что это за деньги, откуда они берутся, как насчитываются и почему я должна их внести до того, как моё право на эту землю хоть как-то оформлено — ну да ладно. Надо так надо.

Потом нужно показать оплаченные квитанции за воду. Вроде бы, где поп, а где приход... за воду (которой у нас нет, но это не так важно) я плачу совершенно отдельной организации, а не администрации города Всеволожска. Но окей. Принесли квитанции.

Теперь нужно получить счёт за, собственно, землю, оплатить его — ну и подать документы в ГБР. Чтобы получить счёт, нужно записаться на приём, который по вторникам. По вторникам приём во всех госучреждениях, поэтому мой адвокат несколько недель пропустил — плевать, торопиться уже катастрофически некуда.

И вот она, наконец, попала на приём. Но счёта ей не выписали. Потому что они, когда принимали пакет документов, не заметили, но теперь ясно видят, что нужно ещё приложить копию постановления о переименовании улицы Крыловская (на которой моим прадедам выдавали участок) в улицу Крылова.

Мои чувства немного предсказуемы.

Если постановление о выделении участка потеряно (хотя есть его копии, заверенные в БТИ, но для приватизации они не годятся!) — то какая половая разница, как называлась эта улица в 1936 году? Если я выкупаю этот участок, как находящийся под моим домом, то нафига вообще нужна вся эта почти столетняя история его наследований? А если она нужна — то с какого рожна я не могу его приватизировать? Ну и, наконец, как с меня содрали деньги за землепользование, если такого участка для них как бы не существует? То есть, если нужно с меня взять деньги — участок есть, про него всё известно и никакие переименования улиц не способны спрятать его от зоркого ока. А если нужно, вот ужас-то, мне его передать в собственность (заметьте, уже продать — хотя и по льготной цене, в которую мы успели вписаться, и это, видимо, администрацию бесит) — то участка такого нет и об этой земле ничего неизвестно.

Почему вообще я должна разыскивать и показывать администрации города Всеволожска её собственное (!) постановление о переименовании улицы? Не найти ли им его в своих долбаных архивах?

Ах, да... там же всё потеряно, что нужно...

Интересно, а если я всё-таки оформлю собственность (ну, вдруг — мало ли) и захочу участок продать, мой несчастный покупатель тоже должен будет показать ГБР все переходы собственности от царя Гороха? А за каким фигом вообще нужна эта ГБР — не для того ли, чтобы фиксировать переходы собственности?

Вопросы, само собой, риторические. Однако удивительно, что до сих пор никто не разметал ГБР и администрацию в клочки нахрен по закоулочкам из гранатомёта. Восхитительно стойкая психика у наших граждан.

Однажды Яшма приехала на выставку, и оказалось, что у неё нет действующей прививки от лептоспироза. В Финляндии её обычно не ставят. В России по закону она тоже не требуется, поэтому въехать без неё в страну можно без проблем. А вот на выставке эту прививку смотрят. Номера Яшме не выдали.

Я развила бурную деятельность. Отправила Анне к автобусу с финнами, поклянчить там любой паспорт, чтобы по нему получить номер. Славу, как лицо незасвеченное, — стоять ещё раз в очереди на ветконтроль (а очередь была огогошная!) на случай, если найдём паспорт, и заодно приглядывать, не отколется ли где лишний номер. Надю, владелицу Кабиры — искать заводчицу, ну как она чем поможет.

Сама я стояла на месте с Белочкой и переживала.

В итоге нас спасла заводчица, которая попросила кого-то из своих взять лишний номер. Анне я перехватила, когда она уже тащила к очереди финку с кошерным паспортом. Из очереди выудили Славку.

И тут настала та минута, когда я была настоящим менеджером: Анне долго и горячо благодарила меня за то, что я решила проблему.

Сегодня почапала на кухню с увертюрой к «Летучей мыши» в «ушах».

Коллега поинтересовался: «О, Щелкунчика слушаешь?»

Ага. Типа того :).

Вспомнила...

У нас был художник Андрей Калюкин. И как-то зачем-то набирала я в Ворде его фамилию. «Калюкин» Ворду не понравилось, и он предложил варианты: «Калякин» и «Малюкин».

Нет, ну гениально же!

Недавно вспомнился один крошечный эпизод из далёкого детства, и я подумала: а ведь мне есть чем гордиться. Вот на самом деле, небо, выходит, копчу не зря...

Было мне лет 13-14. Куда-то нас вывезли всем классом — ехали далеко, на автобусе. Куда — не помню. Ну и остановились по дороге, размяться и оправиться :). Автобус стоит на обочине, все разбрелись по кустам. Дорога пустая; видимо, девочки решили отправиться на другую сторону дороги.

Ну и, помню, вышли все как-то из кустов, пошли к автобусу, а мы с подружкой отстали. Смотрим — все уже у автобуса, и надо бы нам переходить, но по дороге борзо мчится фура. Подруженция вдруг взвигнула: «Бежим!» — и стартанула прямо под колёса.

Я вообще не из тех людей, кто мгновенно ориентируется и принимает правильные решения. Я как раз из тех, кто в критической ситуации вмораживается в землю и невнятно лопочет. Но почему-то в тот день я была суперменка. Я мгновенно глянула на машину, на подружку, сообразила, что сейчас будет, резко выбросила руку, совершенно чётко и железно ухватила подружку за запястье и выдернула её обратно на обочину.

Отчётливо помню каждое движение.

Воспроизвести не возьмусь.

Ну, потом мы вернулись в автобус. И когда проходили мимо сопровождающей нас классной (которая почему-то благополучно сидела в автобусе, пока дети шлялись через дорогу), она тоже железно ухватила мою подружку за руку и сказала: «Тебе Оля сейчас жизнь спасла, ты это понимаешь?»...

Должна признаться, я вот только недавно это реально поняла и возгордилась :). А тогда — ну чё, обычное ж дело...

А на самом деле, круто. Вот меня иногда спрашивают, какие мои главные достижения в жизни, и я всё время теряюсь, что сказать. Вроде, и нет у меня их, особых достижений-то. А оказывается, если покопаться в памяти, что-нибудь да найдётся.

Во время голосования побывала в школе впервые за много-много лет. Ух какое интересное чувство! Я провела в ней восемь лет — на момент перехода в другую школу примерно половину жизни, причём, включая возраст несознательный. Это просто уму непостижимо...

В девятом классе я точно решила, что из этой школы уйду. Мне тогда казалось, что крайне важно в школе получать знания, чтобы потом поступить в институт, и я отчётливо понимала, что никаких знаний не получаю. Сейчас я с благодарностью вспоминаю только двух учителей из первой школы: учительницу математики Анну Ивановну и учительницу английского Наталью Юрьевну Казырбаеву. Школа, кстати, была с углубленным изучением английского языка, но по-настоящему углубленно его изучали, насколько я могла судить, только в группе Натальи Юрьевны, куда мне повезло попасть. И каким-никаким знанием (и главное, пониманием) языка я обязана по большей части ей. Что до Анны Ивановны, она была уже пожилым и, насколько я сейчас догадываюсь, не очень здоровым человеком. Из года в год она сильно сдавала, но всё ещё оставалась замечательным учителем — и таки да, очень крепко вбила в меня математику, которую мне должно было знать по программе.

Больше в школе не было хорошего абсолютно и совершенно ничего. Было много учителей пожилых и немного того... кукукнутых. Было много людей в общем неплохих, но совершенно случайных. И было много сборов денег с родителей, что каждый раз для меня оказывалось болезненно. Кстати, это нашу школу показывали в передаче «600 секунд», когда дирекция вознамерилась ввести денежные штрафы за опоздания, отсутствие сменки и тому подобные провинности. Я была готова уйти из этой школы буквально куда угодно, и Нонна Викторовна Епифанова, которая тогда была главным редактором газеты «Школяр», посоветовала мне гимназию в Озерках.

Как вообще переходят в другую школу, я не имела ни малейшего понятия. Поэтому я просто поехала в эту гимназию, попросилась к директору и сообщила, что хочу здесь учиться. А она сообщила мне, что экзамены в десятый класс уже закончились, что было для меня ну прям полнейшей неожиданностью. И уж не знаю, как так получилось, но директор посмотрела на мой аттестат, посмотрела на газету «Школяр» — да и приняла меня в школу без экзаменов. Точнее, она предложила зашедшей в кабинет учительнице литературы меня поэкзаменовать для проформы, и я похолодела, так как в моей благословенной школе класс отстал от программы примерно на полгода :), но учительница литературы, к счастью, поленилась меня экзаменовать. Так я попала в гимназию, которую потом и закончила.

К слову сказать, из старой школы меня не очень хотели отпускать; помню, директор хватала меня за локоть и говорила: «оставайся, мы тебе золотую медаль сделаем»... я тогда не знала, как делают золотые медали, и предложение казалось мне каким-то диким :). Когда же я пришла в канцелярию забирать документы, оказалось, учителя гордятся, что «из нашей школы дети в гимназии переходят».

Хотя ничего такого сверхгимназического в этой гимназии не было. Школа как школа, со своими причудами. Одной из таких причуд была пятидневка; благодаря ей я могла по субботам заглядывать в свою старую школу и страшно радоваться, что я больше там не учусь. Помню мой первый визит: я пришла минут за 10 до звонка и слонялась по коридору в ожидании, когда кончится урок. В коридоре меня заприметила учительница биологии и очень удивилась, что я стесняюсь ввалиться в класс во время урока. Она открыла дверь и буквально втолкнула меня в класс. И тут я просто офигела. Никто даже не заметил моего бесцеремонного вторжения. По всему классу бегали ученики с бумажками, орали, скакали и пытались что-нибудь у кого-нибудь списать: шла контрольная. Учительница сидела за кафедрой и время от времени что-то кричала, но никто не слышал, что. Когда я пробралась на свободное место, ко мне тут же подскочил кто-то из моих однокашников и спросил, не могу ли я помочь с контрольной. Я сказала, что погляжу, и с сомнением взяла листок с заданием: я любила неорганическую химию, но в гимназии, где было сильное естественнонаучное направление, уже почувствовала, что не очень успеваю. Но задание оказалось совершенно банальным: на расстановку коэффициентов, причём, простейших. Я их быстренько расставила, и по классу пронёсся вопль: она умеет решать коэффициенты!!! Ко мне выстроилась очередь, и за оставшиеся до конца урока минуты я расставила коэффициенты в десятке-другом заданий.

Разумеется, в гимназии речи не могло быть о подобном поведении. И качество образования было соответственно выше. Хотя и там были плохие учителя, но было их на порядок меньше, чем в старой школе. Я бы даже сказала, доля плохих учителей в гимназии была примерно такая же, как доля хороших в школе :). Хотя с английским, например, мне там очень не повезло; два гимназических года в смысле языка были просто бездарно профуканы. Зато в некоторых других предметах были суперпрофессионалы, пусть всё у них будет хорошо, откуда только такие берутся в школах... И денег ни на что не собирали... во всяком случае, я не припомню каких-то проблем с этим.

Однако прикол в том, что это качественное образование, которое мне по молодости казалось залогом успешного будущего, на самом деле было не нужно. Может быть, было бы лучше кое-как доползти до выпуска в старой школе, получая максимум от уроков английского... Во всяком случае, при поверхностном взгляде, выпускники старой школы в конечном итоге лучше устроились в жизни, чем бывшие гимназисты. Почему? Есть у меня какое-какие идеи на этот счёт, но я в них не уверена, потому и озвучивать не буду. Может, так совпало...

Вот сколько мыслей от посещения старого спортзала, в котором временно поставили урны для голосования :). Между прочим, мало что так мучило меня в детстве, как уроки физкультуры у не совсем нормального физрука, и я страшно удивилась, что в гимназии были нормальные учителя физкультуры. Сейчас, конечно, в этом зале царит уже другой физрук, да и вообще во всей школе, наверняка, новые порядки. Я даже думаю, это сейчас хорошая школа... но учиться в ней второй раз, к счастью, мне уже не придётся, и эта мысль мне приятна... хоть какая-то польза от этих выборов.

В продолжение темы вспомнилось.

Намечалась у меня командировка в США. Предполагалось, что меня в аэропорту встретит директор американского офиса. Договаривался он со мной о встрече так:
— Прилетишь, выйдешь из аэропорта — никуда не уходи. Ты там сядь у выхода на скамеечку и жди меня, я могу задержаться, но обязательно приеду. Так что ты просто там сиди и жди, пока я тебя не заберу.

По всяким неприятным личным обстоятельствам лететь в Штаты я не смогла. И вместо меня отправили в тот же день тем же рейсом совершенно другого человека — мужского, конечно же, пола. И с ним директор американского офиса договорился так:
— Я с утра буду занят и встретить тебя не смогу, так что ты выйдешь из аэропорта — найди автобус до места, а там спросишь, где выйти.

Сегодня со мной случилась невероятная история. Я должна была встретиться у метро с незнакомой девушкой и собиралась, придя на место, ей позвонить. Подойдя к метро, я достала телефон и... поняла, что НЕ ПОМНЮ защитного кода.

Такого просто быть не могло, я пользуюсь этим телефоном с этим самым кодом почти год! Но факт: в голове хранились только первая цифра. Попробовала потыкать наугад — Code error.

Девушку пришлось подождать минут десять, и все эти десять минут я перебирала разные варианты. Дело в том, что на моём стареньком Панасонике тоже был четырёхциферный защитный код, который я как раз отчётливо помнила. А также помнила, что на новой Нокии мне пришлось этот код немного видоизменить, так как она требовала больше цифр. Я понимала, что, скорее всего, удвоила какие-то цифры, но вот какие... кроме того, смутная память пальцев подсказывала, что где-то была использована ещё одна цифра, которой в старом коде не было.

В общем, из этих вводных выходило, что код являл собой комбинацию четырёх определённых цифр, с повторами. Но в каком порядке и с какими повторами?.. Я даже не помнила, сколько цифр, в итоге, было использовано...

В общем, там, у метро, так ничего и не вышло. Решила сделать перерыв: ну как меня осенит. Вернулась на работу, нашла инструкцию к моему телефону — ага, пароль пятисимвольный! Отлично! Количество вариантов сокращалось :).

Ну и ещё минут через десять я рискнула подступить к телефону — и таки набрала правильный код.

Тут же, конечно, его записала... больше я своей памяти не доверяю — надо же выкинуть со мной такую штуку! До сих пор поверить не могу...

Познакомьтесь: это Тишка.



Мне его подарили в гимназии, в связи с отличным окончанием полугодия и по случаю наступающего 1997 года — года Быка.

Да-да, именно по этому случаю, потому что в то время Тишка был... коровой :). К нему в нужных местах были пришиты два белых рога. Тишка не без достоинства носил рога весь год Быка, а потом я отпорола рога, и Тишка стал собакой, как его изначально и замыслил безымянный китайский дизайнер. Долгое время Тихон спал в моей кровати, у подушки, но когда в доме появились совы, пришлось выселить его — ради его же безопасности — в гостиную. Теперь он живёт в кресле и смотрит с нами кино.

На шее у Тишки — моя золотая медаль.



К сожалению, у этой медали не предусмотрено ни отверстие, ни ушко, поэтому пришлось варварски просверлить её дрелью.



Дизайн медали настолько неповторимо отвратен, что сверлить было, в общем, не жалко. Тихон носит медаль с тем же достоинством, с каким раньше носил рога.