У собак целая куча всяких разных игрушек. Но Стрелке нужна именно та, которую взяла Белочка. Вот она, лежит и ждёт, пока игрушка освободится.



Никакая другая игрушка её не интересует.

Некоторое время назад поставила себе на телефон Plants vs Zombies. Всё, засосало )). Прохожу, всё подряд, собираю ачивки, растения коллекционирую...



Ещё на некоторое время хватит :). А вот про Plants vs Zombies-2 почитала отзывы — и даже не хочется пробовать. Она free to play... и этим, как я понимаю, всё сказано.

С другой стороны, оригинальная игра — такое совершенство, что даже непонятно, что ещё можно туда добавить, чтобы стало интереснее. Там есть всё :). В общем, когда вообще все-все её возможности исчерпаю, посмотрю продолжение одним глазком... а вдруг понравится?

Слава чуть не по полдня сидит в наушниках и болтает по скайпу с коллегами. Обычно под его воркование очень удобно дремать, но иногда, хотя я не слышу ответных реплик, бывает очень интересно. Например, сегодня я услышала эпичное: «Если хотите исключить человеческий фактор, то надо, чтобы это сделал я».

Замёрзнув, мы немного скорректировали наши планы: решили не особо переодеваться для театра, хотя у Славы, например, были с собой парадные брюки, а напялить на себя всё самое тёплое, прогуляться, поужинать и завалиться на балет прямо так. Я вот была в двух тёплых свитерах и термобелье. Впрочем, мне это уже не помогло: я промёрзла и так и не смогла согреться до ночи.

Когда мы вернулись в сердце города, уже зажглись праздничныые огни.



Интересно было посмотреть, как Вена украшена к Рождеству. Вот главная ёлка, около собора Святого Стефана. На площади, как и, в общем, в любом свбодном месте, — ярмарка.



Крыша.



Решили идти искать, где поужинать, в сторону Дунайского канала...

Мы взлетали в Пулково сквозь завесу мокрого снега, сквозь высоченную пелену облаков — и садились в Вене со всеми этими удовольствиями в обратном порядке. Увидев налипающие на илюминатор хлопья снега, я спросила у Славы, не проспала ли я разворот обратно в Питер. Нет, не проспала... это была Вена.

К счастью, метель кончилась, пока мы добирались до отеля. Остался только красиво припорошенный снегом город, весь аккуратный, чистенький на морозе. В номер нас раньше чек-ина не пустили (не повезло), так что мы оставили вещи и пошли гулять.

По плану мы должны быть разведать дорогу до Оперы, куда собирались вечером, а также непременно дойти до Испанской школы верховой езды и купить билеты на субботу. У нас все дни были расписаны :). Отель Слава выбрал совсем не далеко от Оперы, в паре кварталов, и мы быстро её отыскали.

Чешский мультик про hovinko напомнил мне о специальных пакетиках, мимо которых мы просто не могли пройти. Вот: из Праги и из Вены, да простят меня муниципалитеты...



Как по мне, австрийские удобнее; вообще, обычные пластиковые пакеты — самое удобное для уборки какашек, не то что всякие совочки. Но зато чешские прикольно разглядывать :).

«Петрушку» мы раньше никогда не видели (и вряд ли скоро увидим снова). Посмотрели, я считаю, отличный состав: Сергеев, Селина, Баймурадов. Для первого раза идеально.



Признаюсь, я особого удовольствия не получила. Селина отличная; с её аккуратными ножками, она очень хороша для роли Балерины. Про Сергеева и Баймурадова я просто знаю, что они прекрасные артисты; вероятно, надо смотреть спектакль не один раз, чтоб оценить их талант в этих партиях.



«Жар-птица» получилась очень яркая и сказочная. Анастасия Матвиенко замечательно смотрелась в заглавной партии; особенно понравился дуэт с Иваном-Царевичем с сцене поимки. Иван-Царевич (Иван Оскорбин) — красавец; Царевна-Ненаглядная краса (Ксения Дубровина) ему под стать — в общем, тройка главных героев очень удачная.







Вадим Беляев в партии Кащея не понравился.





Многого ждала от «Шехеразады», но не дождалась. Виктория Терёшкина в партии Зобеиды была совершенно блистательна, но Раб (Андрей Ермаков) нам показался изумительно блеклым. Я очень тепло отношусь к Ермакову, но на мой вкус это был худший Раб из всех, что я видела.







В итоге Зобеида на сцене была сама по себе: танцевала, наслаждаясь своим совершенным телом и властью над Рабом, искренне любила Шахриара и не захотела жить дальше с такими воспоминаниями и пятном на биографии.



Кстати, красавца Шахриара было сложно не любить: Сослан Кулаев великолепно играл и великолепно выглядел. Хорош был и Андрей Яковлев (Шахезман).



Одалиски (Ксения Дубровина, Анастасия Яроменко и Злата Ялинич) не порадовали; последнее время такая радость для глаз была эти одалиски — но в этой тройке что-то не сложилось для меня.



В целом вечер вышел не особо впечатляющий, и ещё омрачённый известием о болезни Алексея Репникова, который был вынужден покинуть дирижёрский пульт после первого отделения (его заменил Гавриэль Гейне). Жду составов на март (неделя осталась, а составов нет...) — надеюсь, смогу посмотреть что-нибудь классное :).

Вчера сидели в бенуаре рядом с репетиторской ложей, и в первом отделении посмотреть на мужа пришла Екатерина Кондаурова.

Она села совсем рядом со мной, во втором ряду (мы сидели в первом), и я от этой нечаянной близости к Кондауровой разволновалась, даже сердце застучало и дыхание спёрло где-то в том месте, которым велит мне дышать преподавательница по флейте.

Есть в этом что-то особенное, в близости к такой артистке. Вот она, настоящая, сидит рядом и, может быть, даже не знает, что она богиня. Смотрит на сцену, как и я, но эта сцена принадлежит ей. И весь этот зал — её, пусть, не сегодня, но всё же...

И вдруг у меня из-за спины, со второго ряда, Кондауровой в плечо тык-тык!

Прикоснулись к прекрасному.

И говорят: «Девушка, вы не пересядете? Чтобы сцену не заслонять...»

И — ах! — Кондаурова пересела. Перенесла своё божественное тело на целое кресло дальше от меня. И потом ещё повернула к тыкавшему точёную головку и спросила: «Так хорошо?»

Как будто она может сделать что-то плохо...

В репетиторской ложе было пусто, чего ж не пересесть, если просят.

Но вот что интересно. Кондаурова больше не появлялась, но зато во втором отделении пришёл в ложу, кажется, Вячеслав Хомяков и сел ровно на то же самое место, совсем рядом со мной, во втором ряду. И никто его не тыкал — ни во втором отделении, ни в третьем...

Вот почему так?