Не люблю, когда в фильмах закадровый голос долго что-то зачитывает от имени героя. Всякие его мысли, воспоминания и тому подобное. Всё-таки кино должно оперировать другими средствами выражения; зачитывать текст — это все равно что делать пояснительные подписи на картинах.

Немножко можно :).

Вот ещё из неразобранных фотографий: лошади в разных упряжках.





Если вы гордитесь Пушкиным, Лебединым озером и битвой за Сталинград, могу рекомендовать потешить лучшие свои патриотические чувства ещё тройкой — исконно русской и единственной в мире разноаллюрной упряжью (коренник должен идти прибавленной рысью, а пристяжные — галопом). Появлением тройки мы обязаны огромным неевропейским просторам: тройка способна держать высокую скорость на больших расстояниях. Важным элементом «парадной» тройки были бубенцы; каждая тройка обладала уникальным «голосом».

В СССР тройки оставались национальным достоянием, они брали главные призы на международных конных выставках. А в 90-е тройка, искусство запряжки и управления были почти полностью утрачены (в упряжи тройки более сорока предметов, попробуй их соедини, чтобы ничего лишнего не осталось). Для спасения троек пришлось привлекать французскую рысистую ассоциацию.





В XXI веке интерес к тройке снова растёт. Регулярно проводятся смотры и соревнования.



Самая знаменитая тройка нашей эпохи — тройка светло-серых лошадей Московского конного завода; коренник — русский рысак Александрит, пристяжные — орловские рысаки Приз и Виток. Именно эта тройка снята в заставке к программе «Вести».




Также обязательно нужно отметить костромскую тройку, победителя соревнований: коренник — орловский вороной жеребец Беркут, пристяжные — американский стандардбредный жеребец Дакар и орловский мерин Журавлик.

Чисто белая собака может получиться двумя путями. Первый — постепенное ослабление пигмента, отвечающего за цвет шерсти. Пигмент синтезируется, но очень-очень слабо. Получаем белый цвет от рыжего через кремовый. Таковы, например, самоеды (и, кстати, Белка). У этих собак случаются очень светло-кремовые или песочные пятна, обычно в области ушей или скакательных суставов, которые могут усиливаться или ослабевать в зависимости, например, от состава корма. Такие пятна, разумеется, являются недостатком.

Второй вариант — так называемая крайняя пятнистость. У многих пород есть на теле белые пятна, в которых пигмент не синтезируется в принципе. При большой площади таких пятен есть вероятность получить щенков, у которых, строго говоря, будет одно огромное белое пятно на всю шкуру :). Например, такие собаки встречаются среди бультерьеров. Хотя чаще получаются собаки с моноклем (пятном вокруг глаза).

Желание скорее огородиться — это такая исконно русская черта. В Европе заборы очень непопулярны. В Финляндии у Сюзанны — живая изгородь, между стволиками стыдливо обвязанная проволочкой (чтобы собаки на дорогу не выбежали), а ворот нет совсем, и между участками тоже забора нет совсем. В Варкаусе довелось войти во двор, со стороны дороги огороженный решёточкой, я сразу задёргалась, что не пройдём, ан нет, проход открыт. Показывала фотографии развалившихся домов на шоссе Петербург-Москва американцу. Угадайте, что спросил? Спросил, почему столько заборов, это что-то сугубо национальное? Я потом ещё раз все фотографии просмотрела, вроде, там и нет почти заборов... вот видел бы он заборы у нас в деревне, там есть на что посмотреть. Ни единой щели, кирпичные, высота три-четыре метра. С фундаментом. Приятно наблюдать, когда этот забор вместе с фундаментом плавно ползёт в канаву.

Но свой участок — дело хозяйское, я хорошо понимаю, когда люди живут в городе всю жизнь и уже так соседей ненавидят, что готовы наконец-то появившийся участок куполом накрыть. Бесит, когда перегораживают общие территории и проходы.

Жуть, как меня бесит, что закрыли сквозной проход через двор между улицами Рентгена и Большой Монетной. Раньше можно было дойти до моей работы на перекрёстке с Малой Монетной улицей за минуту наискосок. А теперь нужно переться обходить огромный квартал. Причём, к решётке можно подойти с обеих сторон и поцеловаться через прутья — только пройти нельзя. Убивала бы...



Был отличный шорткат от Янино по диагонали на Колтушское шоссе через Орово. Дорога была разбита, но раньше по ней было очень удобно ездить. Теперь там поля продали под склады, и первое, что сделал собственник, — перекрыл эту дорогу, поставил шлагбаум, целую выставку «блинов» и «кирпичей» и ещё охранника в будке, для верности. Теперь весь поток обязан переться мало того, что в объезд, так ещё и через довольно крупный населённый пункт Колтуши — то-то, наверное, колтушцам хорошо от этого!



Гуляем на поле с Винсом. Поле не обрабатывается последние двадцать лет. Кто-то купил на нём большой участок. Первое, что сделал... ну, конечно, огородил этот участок колючей проволокой (колючей проволокой!!) и перекрыл дорожку шлагбаумом и будкой с охранником. Прошло три-четыре года, построено так ничего и не было, охранник со временем из будки делся. Но колючая проволока осталась протянута поперёк поля, и так и будет, зараза, там висеть.

А ведь со времени написания этих бессмертных строк уже больше ста двадцати лет прошло...

Дай только им волю, и они вообще загородят всю Темзу. А пока они это делают с притоками и заводями. Они забивают в дно сваи, с одного берега на другой протягивают цепи и ко всем деревьям прибивают огромные доски с запрещением высаживаться на берег. Вид этих досок пробуждает во мне все дурные инстинкты. У меня руки чешутся, — так бы и сорвал такую доску и колотил бы ею по башке того, кто ее повесил, пока он не испустит дух, и тогда я похоронил бы его и водрузил бы эту доску над его могилой вместо памятника.


Ещё в тему: Кто крадет озера в Ленобласти? — статья на Фонтанке.ру.

Просто не люблю материться письменно. Но, я думаю, вы поняли...

Я нежно, трепетно люблю старые деревянные дома. Для меня любое шоссе России — это череда таких домиков, где-то ухоженных, где-то покосившихся, а где-то уже и полуразрушенных. И смотреть на них одновременно и сладко, и больно, потому что я понимаю: скоро их не будет. Совсем-совсем. Эти дома — как старенькие, сморщенные, но опрятные старушки, которые продают у метро вязаные носки. Анахронизм. Пейзаж нашего детства.

Вот: каталог наличников и домовой резьбы.

После довольно длительного перерыва я снова, с некоторой опаской, взялась за современную литературу. Конечно, за серию «Иллюминатор» — самую удачную, на мой взгляд, для ознакомления с зарубежными авторами.

Итак, Сюсаку Эндо, «Молчание». Повесть о религии и гуманизме. Очень японская и одновременно очень европейская: рассказ о том, как португальские священники-миссионеры в XVII веке несли факел христианства в закрытую и недружелюбную Японию.

Начинается книга с относительно приключенческих страниц о том, как три португальских священника со всевозможными трудностями добираются до Японии, где им будет очень не радо правительство, зато очень рады уцелевшие после гонений христиане — впрочем, более чем многочисленные. Собственно сюжет сворачивается довольно быстро, так как цель автора вовсе не рассказать нам о скитаниях главного героя по Японии, нет, речь идёт о метаниях его души. Как следует толковать любовь к ближнему? Может ли эта любовь вступать в противоречие с самой верой? Какая связь между глубочайшей верой в душе и словами и поступками? Проститительна ли человеческая слабость, ведь не каждый рождён героем? И каковы границы всепрощения — как божественного, так и человеческого? Проявление героизма — это вера или, может быть, гордыня? И что даётся сложнее: милосердие или героизм? И самое главное: почему Господь молчит? Почему оставляет людей страдать без надежды? Почему не хочет развеять сомнения?

Или мы просто не слышим Его голоса?

Темы далеко не новые, но значительно освежённые, благодаря погружению в экзотическую атмосферу средневековой Японии. К сожалению, автор лишь вскользь касается интересной темы борьбы за японских христиан между католиками и поднимавшими в то время голову реформаторами. Зато к осмыслению предлагается ещё один вопрос: останется ли христианство, насаждаемое «поверх» другой религии, истинной верой, настоящим католичеством? Не вырастет ли из этого привоя что-то другое? И имеет ли это большое значение перед лицом Всевышнего?

Все эти вопросы, конечно, остаются без ответа. Книга оставляет большой простор для споров и толкований. Честно говоря, довольно абстрактных... Но размышлений над абстрактными и возвышенными вопросами, возможно, очень не хватает в двадцать первом веке.

Психологизм книги сводится к проблеме выбора. Главный герой книги абсолютно всё делает по собственной воле, осознанно до самого конца (и в этом его трагедия). Над каждым своим решением он мучительно размышляет. И главный выбор, стоящий перед ним, — умереть героем или совершить предательство и с этим жить; жить так, словно снова совершаешь предательство, каждый день, но при этом с верой, что ты совершил предательство во имя милосердия.

Повесть, по большому счёту, утверждает, что каждый человек милосерден. Ни один человек (об этом несколько раз сообщают герою) не выдержал этой «пытки милосердием». В этом смысле «Молчание» можно считать произведением глубоко гуманистическим. И пафос в книги — в неожиданном осознании того, что Господь милосерден.

И голос Его звучит не снаружи, а внутри нас.

Вот ещё одно интересное контекстозависимое слово: любопытный. Хорошо, когда речь о неодушевлённых предметах. А любопытная собака — это интересный экземпляр или её привычка везде совать свой мокрый нос?

Вопрос на форуме: где скачать фотошоп или «любую другую примитивную программу в которой можно кадрировать и уменьшать размеры фото».

Незамутнённый восторг :).

Пополнила свою цветочную коллекцию несколькими весьма любопытными экземплярами. Я не всегда в восторге от каждого приобретенного растения, но среди сегодняшних явно несколько серьёзных заявок на место моего любимчика. Я просто не могу определиться, от чего я больше тащусь — от стеносперматиона попаянского или от шизматоглоттиса зелёного... Оба просто супер!




Сегодня я также отклонилась от генеральной линии, которая заключается в ограничении коллекции несколькими основными семействами. Вообще, я в последнее время сосредоточилась на следующих семействах и родах: ароидные, ластовневые, сансевиерии, хлорофитумы, редкие коммелиновые и некоторые геснеревые (в первую очередь, эписции, хириты, колумнеи). Но за Piper crocatum я охотилась довольно давно ;). Надеюсь, он укоренится, и всё у нас получится.

Ещё я сегодня высадила обновлённую церопегию stapeliiformis ssp. serpentina. Тоже немножко боязно, потерять такой экземпляр было бы жаль.

А на Цветочной полянке грядут обновления, в том числе, в каталоге. Надеюсь, это кого-нибудь обрадует.