Триста лет тому назад бежала я совсем ещё девочкой по Северному рынку и вдруг услышала музыку. Тут же зарулила к прилавку и нежным голоском попросила: «Мне вот ту кассету, что сейчас играет». Продавец заценил мой невинный облик и уточнил: «Это AC/DC». И я сказала: «Я знаю».

Я давно хотела их кассету с этой песней.



AC/DC была и остаётся моей любимой группой из всех классических рок-монстров.

Счастливой дороги, Малькольм. Увидимся...

С утра пришибла новость о смерти Антона Носика. Было несколько минут, когда я надеялась, что это утка... Но нет...

То есть, теперь надо жить без его заметок — его остроумия, эрудиции (потрясающей!), твёрдости духа. Я очень любила его читать, даже если была с ним в чём-то не согласна; у него было столько планов — и я с нетерпением ждала их воплощения...

Эх...

Часто сообщения о кончине тех или иных известных личностей вызывают только мимолётное сожаление и ещё удивление, что «он был ещё жив». Но в последнее время случилось две смерти, которые я ощущаю как настоящую утрату, как личную потерю. Я имею в виду Сергея Вихорева и Антона Носика. Оба — молодые, полные жизни и идей. Лишний повод для всех сделать сегодня чуть больше, чем вчера, потому что завтра может не наступить.

Сыр "Пошехонский", 410 р/кг, краткий обзор.

Как патриот я предпочитаю поддельный сыр настоящему, как гражданин - дорогой дешевому. В нынешних обстоятельствах, когда из-за одного сраного полуострова весь мир кидает нам мух в кастрюлю, мы не вправе требовать от наших производителей соблюдения приличий и ГОСТов. Большинство населения страны хочет просто поесть, а не почмокать губами, оценивая жирность на слух и породу коров на запах.

Сыр "Пошехонский", жирность 45%, липкость 76%, ватность 37%, состав: молоко говяжье, соль, уплотнитель Е509, усыритель Е302, усмиритель плесени Е269, сычужный фермент молодых бычков, консервант - бальзамат мумия.

При надавливании сопротивляется слабо, издавая отчетливый запах страха, при нарезке липнет к рукам, ножу, столу, выделяя воду и пот. Вкус - средневыраженный парафиновый с пальмовой нотой и стеариновым послевкусием. Хорошо подходит для бутербродов с кормовыми сортами хлеба, приготовления поминальных блюд и утепления окон. Проросший сыр вполне удовлетворит любителей гастрономических изысков, прокисший - отпугнет от холодильника страдающих ночным жором. В целом по качеству сыр "Пошехонский" более похож на эконом-сыр "Пешеконский", но в сложившейся ситуации мы обязаны быть довольными и таким.

Отсюда

У меня-то, к счастью, контрабандный сыр ещё не кончился )).

Всё, пропал Смольный из виду.



А я успела сфоткать :). Мы одно время постоянно ездили в Мельничный через Мурманское шоссе, и я каждый раз любовалась Смольным, проезжая мимо по набережной. Мне казалось, это самый прекрасный вид в городе. Ну, посмотрела — и хватит.



Надо срочно Петропавловку сфоткать... Кунсткамеру... Что там ещё?..

Я очень хотела ёжика. Со мной даже случился небольшой глюк, который бывал пару раз в жизни, когда я чего-то очень хотела: я стала в речи несознательно заменять разные существительные словом «ёжик». Я выбрала ежонка «дикого» окраса у заводчицы в Москве, но уже после отправки она мне сообщила, что в последний момент передумала и отправила ко мне ежа с пятном. Так получилось, что Петрович появился у нас одновременно и запланированно — и неожиданно.

Петрович приехал ко мне в «Сапсане», вместе с девушкой-собачницей, которая согласилась помочь с доставкой. Всё-таки золотые люди — собачники... Петрович был совсем маленький, я даже не ожидала. Но он быстро рос, превратился в очень сердитого и очень самостоятельного ежа. Он просто был — самый незаметный из наших зверушек; бывало, мы не видели его по нескольку дней и только по убыванию корма да каким-то перестановкам в его клетке понимали, что Петрович в порядке.

А потом он стал не в порядке. Я всё думаю: наверное, ему стало нехорошо, когда он почти перестал бегать в колесе... наверное, ему стало плохо, когда он стал меньше есть, только когда это случилось? Я не знаю... Корм у него всегда стоял в постоянном доступе. Я заметила, что он стал плохо есть, только в последние дни. А в субботу он самостоятельно поел последний раз...

У Петровича был рак. Остеогенная саркома. Это очень агрессивная опухоль. Даже если бы мы спохватились раньше, мы бы ему мало чем могли помочь. Но как бы то ни было, мы перед ним виноваты. Мы вообще всегда будем перед всеми ними виноваты — что не доглядели, не обратили внимания, не сделали чего-то очень важного...

Конечно, он очень мучился. В последние два дня он был просто тенью самого себя. Но после операции была же надежда — и мы надеялись, непонятно на что...



Прощай и прости, мой сердитый ёжик. Теперь тебе не больно.

Петровича больше нет.

У Петровича опухоль. Почти наверняка злокачественная.

Сегодня ему сделали операцию; вопрос теперь только, будет ли он есть. Если будет — ещё поживёт... пусть немного, но всё же...

Пока не ел :(.

Я сейчас почему-то больше всего жалею, что не сфотографировала, как Анфиса спит на Славе ночью. Неудобно: нужно принести фотоаппарат, включить свет, может быть, прикрутить вспышку... она за это время слетит ещё... сделаю завтра. Ведь понятно, что завтра обязательно наступит...

Но для Анфисы оно не наступило.

Теперь эти кадры — как она мостится под боком, устраивая себе уютное гнездышко — останутся только у нас в памяти... будут постепенно стираться... и однажды один из нас скажет: «А помнишь?...» — и поймёт, что второй не помнит...

Анфиса немного поскучнела последнюю неделю. Я думала, это потому, что Пульхерий раздухарился и опять её немного обижал. Но я не волновалась. У Анфисы был отличный домик, где она могла спокойно кушать. Это раньше была наша главная проблема: защищать Анфису от Пульхерия во время еды. И вот так удачно мы её решили. Я открывала ей занавеску в её «буфет», она заходила внутрь, а обратно выбиралась, когда считала нужным.

Вчера вечером она не вышла.

Пульхерий до сих пор караулит у занавески «буфета». Он не понимает, что именно мы вынули оттуда и положили в коробку.

Мы, к несчастью, понимаем.



Прощай, моя милая совушка... Лёгкого тебе полёта...

Умерла Анфиса...

Что тут скажешь... я знала, конечно, что сенбернары рано умирают... но не Винс же — такой здоровый, такой весёлый... Никто не давал ему его возраста. Мы его любили, мы им гордились — и гордились, как он молодо выглядит, и заранее радовались, что он будет жить долго-долго...

Он не успел постареть...

Его большое сердце перестало биться этой ночью...

Его любили все, кому довелось с ним общаться. Даже соседка, которую он укусил, за него переживала. Много людей сегодня плакали вместе с нами, и Винсу сейчас лучше, чем нам...

У него была хорошая жизнь и лёгкая смерть, только очень уж ранняя... жить бы ему ещё и жить, даже страница в календаре с его фотографией только в октябре — как теперь не плакать весь октябрь?

Кончилась наша обыкновенная жизнь, о которой я писала на днях... Жизнь была обыкновенная — а собака необыкновенная. Винс был смелым и очень честным псом. Он был очень мужественным. Никогда не жаловался ни на что. Заботился о маленьких. Любил гулять с нами и Белочкой.

Следующая страница о собаках должна была быть очень весёлая: я готовила большой рассказ о Белкиных новых друзьях. Среди последних фотографий было немного фоток с Винсиком, и я думала, что использую их для другого рассказа... и кто бы мог подумать, что этот рассказ будет таким.



Беги по Радуге, Винсент Вега. Хорошей погоды тебе, Плюх...


Спасибо Ночным снайперам за эту песню.