Сегодня не стало Топы... Быстро всё... Он был ещё достаточно бодрый, кушал насекомых с аппетитом. Но я решила не ждать, пока он начнёт мучиться...

У Топы был рак.

Сухой корм он уже не мог есть, но вчера стрескал целую гору сверчков и зофобасов. Последний ужин...

Спи, Топочка... Ты был замечательным ёжиком, очень добрым, красивым и забавным. Больше некому топать по клетке в ожидании ужина, некому вкусно чавкать червячками, некому шуршать иголками, заворачиваясь в одеялко, — наступила тишина...

Славка сказал, что мало видит нашего ёжика. Пришлось принести Изотопа и его ужин на Славкино рабочее место :).

Изотоп уже привык, что его вечером будят и тащат ужинать. Поэтому он слегка удивился, когда я, вместо того, чтобы кормить его на коленях, просто посадила его на диван. Пришлось искать тарелку самому :).

Ещё немного фотографий Изотопа за ужином.

Неделю не могла собраться скинуть фотографии с камеры. А когда, наконец, собралась, оказалось, что фотографии... устарели :).





Сейчас Изотоп уже гораздо больше :).





Всё-таки, когда каждый день его видишь, не понимаешь, как он здорово прибавляет. Я думала, что за неделю он не изменился.





А сейчас смешно смотреть, какой он на этих фотках маленький )).





Пора опять фотографировать...

Ежа назвали Изотопом.

Топа растёт, как на дрожжах.





Если сажаешь ежика на колени, нужно бдить, а лучше подстилать что-нибудь, потому что

Я очень хотела ёжика. Со мной даже случился небольшой глюк, который бывал пару раз в жизни, когда я чего-то очень хотела: я стала в речи несознательно заменять разные существительные словом «ёжик». Я выбрала ежонка «дикого» окраса у заводчицы в Москве, но уже после отправки она мне сообщила, что в последний момент передумала и отправила ко мне ежа с пятном. Так получилось, что Петрович появился у нас одновременно и запланированно — и неожиданно.

Петрович приехал ко мне в «Сапсане», вместе с девушкой-собачницей, которая согласилась помочь с доставкой. Всё-таки золотые люди — собачники... Петрович был совсем маленький, я даже не ожидала. Но он быстро рос, превратился в очень сердитого и очень самостоятельного ежа. Он просто был — самый незаметный из наших зверушек; бывало, мы не видели его по нескольку дней и только по убыванию корма да каким-то перестановкам в его клетке понимали, что Петрович в порядке.

А потом он стал не в порядке. Я всё думаю: наверное, ему стало нехорошо, когда он почти перестал бегать в колесе... наверное, ему стало плохо, когда он стал меньше есть, только когда это случилось? Я не знаю... Корм у него всегда стоял в постоянном доступе. Я заметила, что он стал плохо есть, только в последние дни. А в субботу он самостоятельно поел последний раз...

У Петровича был рак. Остеогенная саркома. Это очень агрессивная опухоль. Даже если бы мы спохватились раньше, мы бы ему мало чем могли помочь. Но как бы то ни было, мы перед ним виноваты. Мы вообще всегда будем перед всеми ними виноваты — что не доглядели, не обратили внимания, не сделали чего-то очень важного...

Конечно, он очень мучился. В последние два дня он был просто тенью самого себя. Но после операции была же надежда — и мы надеялись, непонятно на что...



Прощай и прости, мой сердитый ёжик. Теперь тебе не больно.

Петровича больше нет.