"Июль" для меня — особенная пьеса. Я в детстве заслушивала "Времена года" (в исполнении Жукова), но "Июль" никогда не казался мне интересным, и я тогда даже не пыталась его играть — а тут пришлось, и я очень хотела найти ключ к этой музыке, услышать в ней что-то своё.

Я воображала себе июль в зените, поля, залитые солнцем, размеренные и мощные движения косы, запах свежего укоса, жужжание шмелей и стрекот кузнечиков. Всё это я пыталась передать в музыке с помощью выделения отдельных голосовых линий, легко снятых для вдоха аккордов и протяженных арпеджиато. И, видимо, мне это удалось, потому что отец, мой главный слушатель, неожиданно сказал, что он впервые понял и оценил эту пьесу, которую всегда считал проходной.

В видео я хотела поддержать настроение музыки. Мы сняли несколько разных полей неподалёку от знакомых конюшен, все с высоким разнотравьем, все в жаркий солнечный день (но с ветерком, чтобы было какое-то движение). Я очень хотела снять ещё кузнечика крупным планом, но подобраться для крупного плана с фотоаппаратом или гоупрошкой к кузнечику... миссия невыполнима. Когда я пыталась выследить очередного насекомыша, Слава спросил меня, откуда я знаю, где искать. Так я узнала, что люди с возрастом перестают слышать стрекот кузнечиков, что просто безмерно меня огорчило и огорчает до сих пор, потому что я знаю, что someday soon июльские поля замолчат для меня навсегда.

Зато удалось снять шмеля на чертополохе, который удачно проиллюстрировал басовитое ворчание в левой руке. Кстати, с левой рукой были сложности; пьеса вообще технически совсем не так проста, как может показаться. Мне даже помнилось, что я допустила где-то помарку, но сейчас, вроде как, ничего такого не слышу :). Сюжет с опылителями на цветах в этом цикле не нов: я уже снимала пчелу в крокусе для "Апреля", но всё как раз логично: апрель — крокус, июль — чертополох. Шмеля я использовала также для каденции: косарь постепенно удаляется, а шмель остаётся. В конце он неожиданно взлетает с цветка и — пфф! — исчезает, как это обычно и бывает с июлем.