Утро выдалось хмурое... Пока Славка караулил примус, я сфотографировала наш маленький лагерь. Вот так он обычно выглядит.



В 10:15 выехали в сторону Пошехонья...

Уже через 10 минут свернули в сторону деревни Новая.

В Новой находится Рождественская церковь 1811 года.



Жители села явно не привыкли к визитам горожан и с подозрением смотрели на нас из-за зановесок. В селе много интересных домиков, но фоткать их пришлось из-под полы.



Почти сразу после возвращения на трассу въехали в село Семёновское, украшением которого является Троицкая церковь 1812 года с остатками некогда богатой ограды. Впрочем, сам храм худо-бедно реставрируется.



А примерно через 35 километров мы въехали в Пошехонье.

Этому городку просто удивительно подходит его название. Вот прям смотришь — и сразу понятно: Пошехонье.

Вот Троицкий собор 1717 г. с колокольней XIX века, истинное украшение города.





Вот Торговые ряды 1830-х гг.





Вот прекрасное свидетельство тех времён, когда люди не стремались называть улицы, площади и станции метро так, как удобно произносить, а не так, как типа грамотно.



А вот и она, Свободная площадь. С неё мы отправились на прогулку по городу.







Местный :).



Пошехонье — маленький городок; мы пересекли его от Соборной площади до кладбища и обратно примерно за час. И то только потому, что шли оооочень медленно, разглядывая домики. В Пошехонье много интересного; к сожалению, формат этой записи не позволяет вывешивать слишком много фоток, поэтому я, скрепя сердце, почти все их повыкидывала. Может быть, удастся опубликовать больше на фотосайте.









В Пошехонье живут пошехонцы, народ искренний и незамутнённый.



На краю города находится городское кладбище, куда мы пошли посмотреть на Успенскую церковь 1822 года.



Я даже рискнула заглянуть внутрь. Белочка была очень недовольна, что я без неё зашла в какую-то дверь, за которой, возможно, есть кухня и спальня с кроватью. Но в церкви, конечно, не было ни кухни, ни кровати, был только иконостас, так что Белочка ничего не потеряла.





Мы походили по кладбищу, посмотрели на надгробия.





На кладбище жизнь била ключом. Как видите, там много птиц; Белка нашарила в траве крота. А рядом, невозмутимо глядя на туристов, лежала надменная коза.



Из сонного и мирного Пошехонья двинулись дальше в сторону Рыбинска. По дороге посетили село Ясная Поляна, где на берегу Согожи была некогда красиво расположена Церковь Покрова Пресвятой Богородицы конца XVIII в.



Впрочем, и сама Согожа тогда была притоком Шексны — времена меняются, не вечна архитектура и даже реки...

Чуть в стороне от маршрута лежит село Лапушка с руинами Никольской церкви 1773 г.



А ещё километров через 20, на реке Нахта, находится село Огарково, а в нём можно отыскать среди зарослей на кладбище Воскресенскую церковь.





Ну а ещё через 20 километров — Рыбинск!

Вот его знаменитая панорама (фото кликабельно) с великолепным собором Спаса Преображения и мостом через Волгу.



Неофициальным же символом города должен был бы стать вот этот домик.



Рыбинск абсолютно уникален; я такого не встречала никогда.

Набережная Волги, открывающаяся проходящим по реке лайнерам, совершенно великолепна. Она вылизана так, что остаётся только рыдать от зависти к жителям этого чудесного города, рыбинцам и рыбинкам.







Большие теплоходы в Рыбинске обычно не останавливаются, так что этой набережной, в общем, достаточно. Но на всякий случай в городе есть ещё несколько относительно туристических мест.

















В общем, Рыбинску есть чем похвастаться. Но любое отклонение от маршрута карается видами страшенной разрухи. Она начинается аккурат за Спасским собором, и в ней погрязают изумительные городские улицы и прелестные памятники архитектуры.

















Зато в Рыбинске есть вот такие киски.





Мы долго гуляли по городу, удивляясь открывавшейся нам картине. Туристический потенциал тут огромный; город очень красивый, интересный, живописный. Надеюсь, его всё-таки приведут в порядок, и тогда большие теплоходы будут останавливаться здесь на денёк, высаживая туристов с фотоаппаратами.



По городу гуляли целый день, и когда вернулись к машине, пора уже было думать о ночлеге. Белочка — та вовсе валилась с ног и пользовалась любой минуткой, чтобы вздремнуть, хоть бы и прямо на брусчатке у очередной достопримечательности.



Но мы не могли уехать, не посмотрев на плотину Рыбинской ГЭС, образующей знаменитое Рыбинское водохранилище. Я ещё хотела посмотреть на монумент «Волга», но увидела его только мельком, издали: судя по всему, на него можно полюбоваться только с воды. Может быть, и есть какие-то подходы и с берега, но уже времени не было их разыскивать. Зато мы проехали по плотине, и даже в обе стороны.



Успенскую церковь в Балобаново тоже лучше смотреть с воды. Она окружена высокими деревьями, и нам так и не удалось найти удобной точки не только для съёмки, но и для обзора.



Зато в Балобаново мы отчётливо поняли, что нас поджимает не только время, но и погода. Надвигался жуткий на вид фронт — ничего хорошего нам это не сулило, учитывая, что у нас не было никаких идей, где мы будем ночевать.



Мы поехали обратно в Рыбинск, где заправились на колонке Газпромнефти; как ни странно, других приличных заправок мы так и не нашли. Из Рыбинска, подгоняемые погодой, поехали вверх вдоль Волги.

Последней достопримечательностью в этот день стала для нас Покровская церковь в селе Покров.



Я уже даже боялась терять время на фотографирование; было девять вечера, а едва мы выехали из Покрова, как хлынул ливень. Резко стало темно. Мы ехали медленно, но я не могла снимать ни симпатичные домики у дороги, ни даже Никольскую церковь XIX века в Николо-Корме: было слишком темно, а потоки воды заливали объектив и занавешивали объект съёмки. Несколько лесных дорожек никуда нас не привели.

Был уже двенадцатый час ночи, когда мы остановились на ночлег в тридцати километрах от Рыбинска, на берегу Волги. Ливень к тому времени спал; дождь то стихал, то снова расходился. Но как бы то ни было, это была наша первая ночёвка на берегу Волги. По реке шли в сторону Рыбинска, чтобы пройти его ночью без остановки, теплоходы с яркими огнями. Мы поужинали сухим пайком и легли спать с надеждой на хорошую погоду, признаки который были видны в закате.