Отличный фильм о жизни мексиканской художницы Фриды Кало. В первую очередь — о её сложных отношениях с Диего Риверой.

Великолепный кастинг. Внешнее сходство с прототипами замечательное, включая несколько облагороженного Троцкого в неожиданном исполнении Джеффри Раша (мы его не узнали) и Наталью Седову. К сожалению, не успели разглядеть Энтони Хопкинса в роли Пикассо, он появляется буквально на пять секунд в эпизоде парижской выставки Кало. Обратите внимание также на Бандераса в роли Сикейроса и на Эдварда Нортона в роли молодого Нельсона Рокфеллера. Такие, в общем, пустячки, эпизодические роли, и то, что в них появились звёзды, о многом говорит. Главные роли просто блестящие. Альфред Молина поразителен, а для Сальмы Хайек, которая танцует с красивой дамой (ещё одна хорошая актриса — Эшли Джадд в роли Тины Модотти) не хуже, чем с удавом, роль Фриды — вершина карьеры.

Постановка выше всяких похвал. В принципе, достаточно предсказуемый для фильма о Фриде Кало (которая всю жизнь рисовала саму себя) приём «оживших картин» воплощен идеально. Очень интересно поданы поездки по США, выставка в Париже. Сюжет разворачивается мощно и ярко, с шорохом юбок и плеском вина, производит впечатление непрерывного полотна, от которого не хочется отрывать взгляда ни на минуту. Музыкальное оформление заслужило, безусловно, и «Оскара», и «Золотого глобуса» — оно шикарное, стильное и богатое, безукоризненно тесно увязанное с видеорядом.

Теперь несколько замечаний. Во-первых, мелочь: Фрида Кало в детстве перенесла полиомиелит, отчего одна нога у неё была тоньше другой; эпизод на свадьбе с первой женой Риверы был бы логичнее и сильнее, если бы сценаристы не упустили эту деталь. В принципе, можно понять: хотелось показать юность цветущей и здоровой девочки, погубленную в аварии, в то время как в реальности Фрида хромала с детства. Во-вторых, в фильме, как ни странно, не хватает... боли. Фрида Кало всю сознательную жизнь страдала от последствий аварии, но на протяжении большей части фильма это совсем не очевидно. Когда Фрида говорит Троцкому, что у неё болит всё и постоянно, это как-то слишком неожиданно, и не успевает зритель хоть немного усвоить эту новую мысль, как Фрида теряет возможность передвигаться, а потом и умирает. А ведь боль определила всё её творчество. Нет, правда, вины Сальмы Хайек как актрисы в этом нет, но есть её вина как сопродюсера: в фильме просто не хватает каких-то крошечных эпизодов, нескольких кадров посреди счастливой (в первой половине) любовной истории, где можно было бы выразить эту боль. Наконец, ещё одно упущенное в фильме ощущение: течение времени. Конечно, Ривера к концу явно седеет, но всё равно нет никакого понимания, что эта история длится без малого двадцать пять лет — опять же, это приходится говорить словами, а зрителю приходится понимать головой, а не чувствовать при просмотре.

Но при всех этих моих придирках, «Фрида» — очень качественное, красивое и интересное кино. Смотрела дважды, готова посмотреть и в третий раз. Смело рекомендую.