Несу к себе пару новых стихов Елены Ладовской. Хочу сохранить. Грустные. Кстати, не знаю, почему я именно её таскаю, случайно как-то подписалась же. Так сложилось, в общем :).

1.

Вот, мальчик на крылышке выводит: «Отважный».
Мальчик запускает самолётик бумажный.
Рыжий кот важно взирает с крыши,
Как самолётик летит все выше.
Лето. Мама хочет, чтоб он вырос поэтом.
Учителем.
Мальчик наденет китель.
И обязательно станет летчиком.
Его не собьёт ни один миномётчик,
И ни одна ракета.
Он пишет про это на хрупком бумажном крыле.
«Мир всей земле. Мир всей земле. Мир всей земле».
Ему пока пять. Но он уже очень, очень хочет летать.
Просто летать. Просто на самолетике.
И чтобы на кителе пуговицы блестели.

Он лежит в ледяной постели.
В лазарете.
В тяжелой дремоте.
Смят и контужен. В поту. В бреду.
Душно. Душно.
Бормочет. Так нужно было. Так нужно.

Проваливается в липкую вязь.
Ему снится четвёртый класс.
Он стоит у доски и выводит мелом:
«Мир всей земле! Мир всей земле! Мир всей земле!»
Кружи́т самолётик белый за старым оконцем.
На столе щурится рыжий кот.
-Мол, видели, видели…
И пуговица на кителе
оборачивается огненным солнцем.
Увеличивается. Растёт.

2.

-У нас ад, - говорят им, -
Страшно. Слышно, бомбят.
У нас над городом чёрный дым.
Птицы стремятся прочь.
И мы бы тоже. И нам бы тоже.
Поезд уходит в ночь.
Брошен дом, кот Тимошка брошен.
Жизнь к черту. В клочья.
Сирена визжит,
Как будто кто-то занёс ножи
Над розовым горлом.
Впивается свёрлами.
И то ли в метро. То ли в тучи.
И все круче и круче
Хлещет битыми стёклами ветер.
Понимаете, у нас дети?
Понимаете?
Да, как вы не понимаете?..
Вы же пока ещё засыпаете без лютого страха,
Что ваш сын проснётся в окровавелой рубахе.
Вот руки наши.
Головы наши.
Страшно.

А они им говорят: «Брат брату - не брат.
Сами хотели. Вот, вам, мол, на!
Просупонились, так теперь и не жалуйтесь.
Получите, распишетесь, пожалуйста.
Славная, - говорят, - освободительная
война!
Боитесь сидеть - пошли со двора!»
А ещё говорят: «Ура!»

И этих самых, их не так много, как может казаться.
Но они лезут из каждой строфы, абзаца.
Хрустят колесом железным по кукле Машке.
Мне стремно, что я с ними в одной упряжке.

И это не про политоту, не про режимы.
Но мне просто делается до жути паршиво.
Когда молодой человек, у которого нет детей.
В городе, где не слышится эхо взрывов,
Пишет: «Катись оно все по пи…
Сровняем катком зарвавшуюся вражину.

Правых и виноватых.»
Знаешь, вот ты,
Конкретно ты - Лёнька из Тулы,
Ты мне точно не брат.
И Марина из Тимирязевской.
Я не чувствую родственной связи.
Когда ты пишешь, как рада/рад.
Вполне рад войне.

-Ад, - говорят они, - Страшно.
Слышно - бомбят…

3.

Гудит, клубит, тормозит паровоз.
Небо скисло. Небо низко нависло.
Мой щенок тычется носом в нос.
Говорит: «Мама, я малый пёс.
Я люблю своё одеяло, мама.
И желтый мячик. Не люблю, когда люди плачут.
У нас было тепло, мама. В миске - еда, вода.
Пусть так будет всегда.
Ну чего ты меня тискаешь, мам.
Хочешь, я тебе дам полакать из миски?
Чего это такое, вообще, «война»,
О которой ты говоришь?
Я - малыш.
Хочешь, спрячемся под моим одеялом.
Там тесно, но мы будем вместе.
Ну, не плачь, мам.
Если ты в метро - я с тобой в метро.
На паровоз. И на небо тоже.
Я, правда, не знаю, на что похоже это самое небо.
Я никогда там не был.
Но, облака такие лохматые.
Косматые…
На них, наверное, славно валяться.
Я - малый пёс. Но, мам, я кусач.
Я никому тебя не отдам.
Я буду драться.
Я забуду про мячик и одеяльце.
Миску и корм.
Можешь никогда больше не чесать мне животик!
Только скажи этой тете, пусть пустит меня в вагон!..
Пусть пустит меня в вагон!
Пусть пустит меня в вагон!…..»