Однажды у Винсика заболела лапа. Мы утром отвезли его к врачу, получили назначения, сделали всё, что полагалось, и уехали на работу. Ближе к вечеру звонит Тётя Лена, вся в слезах: бедненький Винсик не может подняться на крыльцо.
Я говорю, глупости, у него ж ещё целых три ноги, как-нибудь уж вскарабкается. Нет, — говорит, Тётя Лена, — он лежит на земле у крыльца, а когда она зовёт, он поднимается на одну ступеньку передними лапами, а дальше не может. Она его сыром заманивает, а он стоит, весь из себя несчастный, и не идёт. А на земле же холодно!! Она ему там подстилку сделала, чтобы хоть не прямо на земле лежал. В общем, срочно приезжайте, спасайте собаку.
Признаюсь, в необходимость спасать пса я всё-таки не поверила, но Тётю Лену однозначно нужно было спасать. Сказала, ладно, после работы приедем.
До конца рабочего дня ещё было часа два, да ещё час езды до Мельничного. Все эти три часа Тётя Лена пыталась заманить хоть как-то Винса на крыльцо. Винс слопал недельный запас сыра, творожок, колбаску и конфетки, но сил поднять всю эту еду и самого себя на пять ступенек так и не нашёл. Лежал на голой земле, старательно игноря подстилку, и страдал.
Но что в Винсике особенно приятно — искренняя и незамутненная любовь к хозяевам. Когда мы приехали, он от радости вскочил, и побежал нас встречать, и залез на крыльцо, и спустился с крыльца, чтобы нас поторопить, и опять залез на крыльцо — и так раз пять.
Тётя Лена выпала в осадок.
Винс понял, что спалился. После того, как мы попили чаю, а Тётя Лена — валерьянки, он спокойно спустился с крыльца, чтобы нас проводить, а потом точно так же спокойно залез обратно и улёгся спать, довольно урча брюхом.
