Читать я любила, без преувеличения, с детства. К некоторому недовольству моего семейства, так как чтение я предпочитала практически любым другим занятиям. Читала и читала, год за годом — и кто бы мог подумать, что в моей читательской жизни может однажды случиться тяжёлый кризис.

Погубила меня «Иностранка». Я много, с удовольствием читала литературу XX века и, разумеется, со временем подсела на серию «Иллюминатор». Это было настоящее пиршество духа. Я даже жалела, что некоторые романы (например, «Обещание на рассвете») уже читала раньше, и не было нужды покупать их в этом издании. Мой — немногочисленный — список любимых книг пополняли «Рэгтайм», «История мира в 10 ½ главах», «В опасности», «Море-океан»...

Заприметив интересных авторов, я искала другие их книги. Современные романы коротенькие, читать можно пачками. И вот со временем, по мере углубления в серию «Иллюминатор», я начала терять кайф от чтения, который был мне раньше присущ. Начиная с 30-х номеров серии шедевры стали попадаться всё реже (оно и понятно), а больше пошли книги малозапоминающиеся, хотя и видно было, что автор старался. Перелом наступил на «Элементарных частицах» — мало что помню из этой книги, кроме ощущения, что я извалялась в помойке. Это была одна из немногих книг вообще в мире, которую я бросила на середине. До сих пор стараюсь не замечать её на полке.

Серьёзно, я старалась дочитывать книги. Не всегда получалось; некоторые я просто как бы откладывала. Эту же бросила сознательно, с твёрдым намерением.

Я не обратила большого внимания на эту осечку, а зря. Дальше пошло хуже.

Пыталась читать наших авторов; эстетствующая Толстая пошла хорошо, но быстро кончилась; к сожалению, я не сразу распознала, что Улицкая пишет ТОЛЬКО про бедных евреев, и успела купить несколько её книг; Пелевин хужел от книги к книге. Западная литература была всё-таки побогаче, и я по-прежнему налегала на неё.

В один прекрасный день я читала очередной креатифф (кстати, не из «Иллюминатора») от лица ЗПРшного юноши. Хороший приём, чтобы придать «свежесть» повествованию и — заодно — прикрыть ляпы и натяжки. Был хороший день, я сидела в машине у магазина и продиралась через поток авторского сознания. Последнее, что я прочитала, выглядело примерно так:

Я смотрел на небо, а оно было такое голубое — как бывает в детстве, когда гостишь у бабушки в деревне. Голубое небо, а в нём солнце, и я смотрю на них, и они тоже на меня смотрят, и солнце, и небо, голубое до невозможности, и бабушка рядом, и я счастливый пятилетний мальчишка, который смотрит на голубое небо и солнце, и они смотрят на него, и я не знаю ещё, что я тупой, а небо — оно наверняка знает, и солнце тоже, хотя небо и голубое такое, что эта голубизна проникает через глаза прямо в сердце, чтобы там жить уже всегда, рядом с бабушкой, рядом с тем мальчиком, который не понимал, что он тупой, и которого больше нет, а небо есть, и оно всё такое же голубое, и солнце в нём всё то же — хотя вот за это я не поручусь, может быть, это уже совершенно другое солнце и только похоже на то, что сияло в голубом небе того мальчишки... и он сказал: КРАК! КРАК — вот и всё, и небо, и солнце. И вот я смотрел на небо, на голубое небо, и на солнце, такое же, какое было в детстве, но его уже не было на самом деле... я хочу сказать, не было ни неба, ни солнца, а если были, это был обман, только я не мог понять, что это обман, потому что я был тупой, я и сейчас ещё тупой, хотя и не могу этого понять, но Артур говорил так, и я ему верю.

Это я сама придумала, если что, но клянусь, там весь роман был такой. Не, вру, он был хуже, там ещё были разные диалоги в стиле Баррико, когда хрен поймёшь, кто что сказал, но даже если поймёшь, кто что сказал, уж никогда не догадаешься, ЗАЧЕМ он это сказал... простите, увлеклась.

Так вот. Помню, я закрыла книгу раньше, чем собиралась, и долго думала. Небо наверняка было голубое, и солнце тоже, наверное, было (точно не скажу), а я сидела с закрытой книгой и думала. И результатом моих раздумий было — убрать эту книгу и не покупать больше новых. Всё. Читатель из меня не получился.

Книгу я убрала. Ничего не читала год или полтора. Ну, не то чтобы ничего... читала мемуары, всякую документалистику, Агату Кристи читала тоже...

Вот не помню, как мне в руки попались «Гроздья гнева». И почему именно «Гроздья гнева»?

Красные поля и часть серых полей Оклахомы только сбрызнуло последними дождями, и этого было слишком мало, чтобы размягчить затекшуюся землю. Плуги прошлись по полям, исчерченным струйками не впитавшейся в почву воды. После дождей кукуруза быстро дала ростки, по обочинам дорог зазеленели травы и бурьян, и серые поля и темно-красные поля начали исчезать под зеленым покровом.

Я просто физиологически наслаждалась этими словами. Нормальным, человеческим языком большого писателя. Меня погубила «Иностранка», а Стейнбек меня спас.

Несколько лет прошло, пока я рискнула, наконец, вернуться к «Иллюминатору». Теперь я очень осторожно выбираю книги, но по анонсам сложно бывает понять, что скрывается под обложкой. Поэтому я всегда держу про запас несколько проверенных временем книг. Как своего рода антидот :), сыворотку против постмодернистского яда :).

Только что закончила «Избранные дни» Майкла Каннингема. Опять та же фигня, что и с «Часами» того же автора (не читала, смотрела фильм): много обещаний, но на сердце не ложится. Зато политкорректно: в «Часах» были лесбиянки, тут наличествуют чернокожие, инвалиды детства, гастарбайтеры и просто психи, куда без них :). Пишет Каннингем, действительно, хорошо, но и стихи Уитмена, и миска, и само трёхчастное построение как-то уж очень за уши притянуты друг к другу. Автор знал, что наличие в трёх совершенно разных произведениях одного и того же предмета и одинаковых имён персонажей здорово эти произведения объединяет, но есть же предел. Примерно как когда ссыпаешь в салат разные плохо совместимые ингридиенты, а потом пытаешься замазать их майонезом из пакетика. Но сколько ни лей майонезу, гости всё равно будут выковыривать из салата оливки и откладывать ананасы на край тарелки.

Хорошие моменты есть, ничего не скажу. Только этого мало :).

Кстати, сдаёт и «Иностранка»: опечаточки на страницах романа имелись, ай-ай-ай, куда катится этот мир...

В общем, чувствую, настало время антидота. Почему-то я в детстве вбила себе в голову, что «Камо грядеши» — это роман польского коммуниста о революционном движении, уж не спрашивайте, с чего я это взяла :). А оказалось, это ни разу не так :). Век живи, век учись...